Олег Быковский

                  В.А. Моцарт – великий композитор, написал более 200 крупных произведений, один из самых исполняемых авторов. Умер в 35 лет в нищете.

Тема музыки здесь не случайна. И вовсе не по причине несколько заезженного сравнения Архитектуры с «застывшей музыкой». Впрочем, как и разговор о строительстве не потому, что Архитектор – главный строитель (др.-греч.). Не только потому… Тут все дело в закономерностях – когда постижение взаимосвязей одного искусства, возможно, поможет пониманию проблем другого. А без этого понимания не ответить на многие вопросы, в том числе и звучащие с высоких трибун. Почему в пору все еще интенсивной инвестиционной деятельности так не часты явления по-настоящему высокой Архитектуры? Почему столица нашей страны никак не стряхнет с себя окончательно налет провинциальности? Почему среда наших городов и населенных пунктов уныла и однообразна, как набивший оскомину «евроремонт»? А если и есть тут некоторое преувеличение, то весьма незначительное, поскольку глубоко убежден: просто «чистенько» – это для нас уже никакое не достижение.  Скажете, что дело в деньгах. Категорически не согласен! Построенное из дорогущих материалов здание может являть собой пример безвкусицы, а созданный талантливой рукой бюджетный объект стать значимым произведением архитектурного искусства.  Следовательно, дело в отношении! Отношении к профессии и профессионалам. Об этом, собственно, и разговор.

 На последнем рубеже веков выздоравливающая экономика стала активно развиваться, в том числе и за счет инвестиционной деятельности. И по мере этого обострились проблемы, сформировавшиеся во время предыдущего периода стагнации. Прежде всего оказалось, что разбухающая, как на дрожжах, от инвестиций строительная отрасль испытывает кислородное голодание от нехватки проектов. И все озаботились состоянием проектно-сметного дела. Принимались решения по срочному увеличению выпуска специалистов, созданию новых проектных организаций, повсеместному параллельному проектированию и строительству, а впоследствии и вовсе отмене лицензирования и т.д. и т.п. Словом, проектируйте кто угодно, как угодно, лишь бы быстрее в землю и «копать».

Особенно актуальной стала тема «Проектировщики при строительной организации». Это всех так воодушевило! Чего проще: сам и проектируешь, сам и строишь все «под ключ». Казалось бы, вот она, формула успеха. Но что-то не давало в полной мере радоваться по этому поводу. Возможно, сказывалось знакомство с опытом немецких коллег, где в свое время было запрещено одними руками и проектировать, и строить. Оказалось, что в этом случае заказчик никогда не узнает истинной стоимости объекта, поскольку подрядчик все свои затраты постарается «упрятать» в проекте, да и сам объект будет таким, какой выгоден подрядчику. И лишь от одного руководителя высокого уровня я услышал полное понимание этого вопроса. Услышал и порадовался.

Впрочем, деньги, как ни странно, не очень-то и считали. Вернее, считали, но в ведомостях на зарплату проектировщиков. А что касается строек,  то о каком внятном планировании могла идти речь, когда котлованы начинали копать, не имея не то что сводного сметного расчета – проекта фундаментов! А тут еще и дезинформация, поступившая в адрес руководства страны от уважаемых людей, руководивших отраслью в прошлые годы, случайная, непреднамеренная, ошибочная, но последствием которой стало указание, чтобы проектные работы стоили не более 10% (!) от стоимости строительства. «Откуда?!» – ответ на этот немой вопрос проектировщиков прост. В своей записке на имя Главы государства уважаемые люди наряду с другими проблемами отрасли упомянули якобы высокую стоимость проектирования.  До 30% от стоимости строительства!  Фокус оказался в том, что цены формировались в базисных ценах предыдущих лет, а потом умножились на коэффициенты. К примеру, в ценах 1996 г. объект стоил 1 млн руб., а его проект 300 тыс. руб.  Но при переходе в текущие цены стоимость строительства умножалось на 100, а проектирования – на 10. И в реальности получались все те же 3%. Но об этой «малости» в записке не упомянули, и все последующие годы шла борьба с этими мифическими 30%.

Когда цель была достигнута и зарплата проектировщиков стала ниже того, что получали обвальщики мяса или кассиры гипермаркетов, первые разлетелись по различным ООО и ОДО в надежде хоть где-то что-то заработать. К тому моменту количество таких фирм выросло значительно, и сегодня, очевидно, никто не знает, сколько сотен их на самом деле (справочно: к концу «советского» периода в республике было 48 проектных организаций, включая отраслевые и региональные).

Смешанный капитал многих из них, льготные условия налогообложения, а возможно и иные, не известные мне причины, позволили получать существенно более высокую зарплату. И народ из институтов побежал. Почти ни в кого не могу бросить по этому поводу камень. В конце концов, хорошо жить хочется всем, и лучше прямо сегодня.

А потом ввели сертификацию юридических и физических лиц, тендерное распределение заказов, т.е. усилили, с одной стороны, государственное регулирование, с другой – борьбу с коррупцией. В итоге – незащищенность  от капризов заказчиков, обвал цен на проектные услуги, бедственное экономическое положение проектных организаций и, как следствие, резкое снижение качества их работы. Реакцию и выводы можно было предугадать: «Необходимо усилить ответственность проектировщиков». Естественно, административными и экономическими санкциями. Но «административкой» проблему договорных сроков не решить!   Штрафами можно приучить людей переходить улицу в положенном месте и на зеленый свет, но заставить качественно работать (а сроки – элемент качества) невозможно. Эта проблема решается только высокой организацией производства и мотивацией персонала. Ну вот, скажете вы, опять он о зарплате! В том числе и о ней. Ведь для того чтобы получить мало-мальски достойную зарплату, каждый исполнитель должен одновременно работать над несколькими проектами, иногда – десятками.

О каких уже сроках может идти речь? Руководство институтов волнует только одно: как бы эти спешки и гонки не привели к ошибкам в проекте, за которыми могут последовать гораздо более тяжкие, а то и трагические последствия.

Вот такое, в самых общих чертах, сегодняшнее положение дел в проектной сфере.

Но я не об этом. И не о многочисленных недостатках, проблемах, этим положением обусловленных. Могу только сказать, что окончательного диагноза отрасли еще не поставлено, а все прописанные  «лекарства» лечат лишь симптомы.  Чтобы понять суть проблемы, нужно попытаться ответить на, казалось бы, простой вопрос: «А для чего это все – проектирование, строительство, вовлечение огромных финансовых, материальных, людских ресурсов?».  Ответ очевиден – для развития промышленности, обеспечения населения жильем, объектами инфраструктуры, совершенствования среды проживания и т.д. Но дело в том, что ни один из перечисленных в вопросе видов деятельности самостоятельно эти задачи не решает. Есть только одна цель, объединяющая многочисленные усилия и превращающая саму себя в  инструмент решения. Архитектура.  Вот и прозвучало слово, ради которого я решился на этот разговор. Возьму на себя смелость предположить, что именно забвение этого слова в новейшей истории Беларуси стало причиной значительного количества наших проблем. А чтобы согласиться со мной или принять иную точку зрения, ответьте себе сами  на вопрос: «А кому она нужна? Кто заинтересован в ее высоком уровне?».

1. Государство. Когда двадцать пять лет назад под грузом экономических проблем было принято решение об объединении тогдашних Госстроя и строительных министерств в один орган управления, мне пришлось выступать на его первой коллегии. Я высказал точку зрения, что у вновь созданного министерства, обремененного разными проблемами, до градостроительства и архитектуры просто не дойдут руки. Так и случилось. Еще в первые годы госстроевские кадры, скорее по инерции, будоражили профессиональные вопросы, но потом, переключившись на текучку, все успокоились и слово «архитектура» из повесток важнейших совещаний и коллегий практически исчезлo. На сегодняшний день в республике, пожалуй, есть Министерство строительства, но вот Министерства архитектуры нет и не предвидится. Следом местные органы власти (кроме Минска), не встречая абсолютно никакого вышестоящего противодействия, решили упростить свои структуры и подчинили архитектурные органы управлениям и отделам строительства. Вроде бы, что тут такого? Но какой он по-настоящему главный архитектор, предположим, области, если подчиняется председателю комитета по строительству? Кстати, и должность главного архитектора территориального образования исчезла из квалификационного справочника. Словом, государство на Архитектуру как-то не очень обращает внимания.
2. Заказчики. С государственными все более-менее ясно. Строят не за свои деньги и, как правило, не для себя. Не помню, чтобы кто-либо из них особенно заботился об Архитектуре. Гораздо больше их волнует, чтобы все было сделано в директивные сроки и никто из проверяющих не придрался к законности процедур. С негосударственными сложнее. С одной стороны, хочется иметь значительный, а еще лучше, не похожий на другие объект, с другой – это стоит денег, причем собственных. А поскольку грамотность в вопросах строительства и тем более проектирования у них, как правило, оставляет желать лучшего, взаимодействия с проектировщиком порой тягостны и для Архитектуры малоэффективны. Словом, у заказчиков с Архитектурой тоже не все однозначно.
3. Подрядчики. С этой армией у проектировщиков всегда были непростые отношения. Вопрос «Кто тут главный?!» постоянно звучит во время строительных битв. И если раньше этих двух партнеров-соперников с учетом несопоставимости весовых категорий сдерживала структура государственного управления архитектурной и градостроительной деятельностью, то сегодня ее фактически не стало. И строители выиграли почти по всем позициям вчистую. Конечно, и у них масса проблем, но ни один объект не строится в полном соответствии с проектной документацией. И когда приходится его сдавать, особенно в директивные сроки, то именно проектировщики и архитекторы в первую очередь становятся «врагами народа» и для подрядчиков, и для заказчиков. Так что и тут Архитектуры лучше бы не было. «Мы ведь сами знаем, как нужно строить…»
4. Потребители. Прежде всего мы с вами. С одной стороны, хорошо жить в красивом доме, гулять по благоустроенному двору. Но как же это все дорого стоит! Кто купит для своей машины место на подземной парковке, если за эти деньги можно приобрести на рынке три (!) вполне сносных автомобиля? Нет, пусть уж лучше Архитектурой занимается кто-нибудь другой и за чужие деньги.
5. Проектировщики. Да, да – «братья по разуму».  Здесь тоже не все гладко. Архитектор – лишь профессия, ни по должности, ни по статусу, ни по зарплате (опять!) порой не выделяемая. А когда нужно «печь» проекты быстрее, чем блины, именно эта профессия становится «занозой», раздражающей и воспаляющей отношения. «Давно бы уже сдали проект и забыли, а «эти» все меняют и меняют, когда уже угомонятся?» Словом, и тут без Архитектуры было бы гораздо спокойнее.
6. Общество. Именно оно, объединяющее и первых, и вторых, и третьих, а также многочисленные органы власти, управления, общественные организации, может и должно повернуться к Архитектуре лицом. Потому что ничто, пожалуй, не говорит столь ярко о состоянии общества, его экономическом, культурном здоровье, ничто так действенно не рекламирует образ жизни народа, демонстрируя моральные принципы его существования…

Но общество многолико и многоголосо, в нем бурлят разные взгляды, мнения. Оно полностью занимает отведенное для жизни пространство и само вырабатывает критерии, по которым это пространство обустраивает. И так же, как массовую культуру создают все же не сами массы, а проводники этой культуры, так и в отношениях с Архитектурой должен быть кто-то. Тот, кто поможет обществу сформулировать принципы его архитектурного развития и, в конце концов, защитит Архитектуру от самого общества, которое в эпохи потрясений способно больше разрушать, нежели созидать. Ни одна из существующих структур – экспертирующих, проверяющих, надзирающих, контролирующих – не способна выполнить эти функции. Есть только одна фигура, которой по силам соответствовать этому высокому предназначению, и ею может быть только Личность по профессии Архитектор! И если все, написанное выше, кто-то сочтет лирикой и гимнастикой ума, то давайте перейдем к практическим ответам на прагматичный вопрос: «Как повысить качество строительства и создаваемой среды в соответствии с требованиями и ожиданиями общества?».  Кому, как не Архитектору, встать во главе этого процесса, взяв на себя всю полноту ответственности, подкрепленной соответствующими полномочиями и вознаграждением? Кто, как не он, может и должен знать до тонкостей детали проекта и «стоять насмерть», добиваясь его соблюдения?

В конце 1980-х гг. прошлого века мне, тогдашнему ответственному работнику Совета Министров, курировавшему вопросы архитектуры и градостроительства, попал в руки интересный документ. Это был примерный договор  между Заказчиком и Архитектором, принятый в США. Несколько десятков страниц содержали подробную информацию о тонкостях взаимоотношений. Не было лишь одного – упоминания о проектировщиках, субподрядчиках, подрядчиках и т.д. Именно так – только Заказчик, принявший решение и обеспечивающий финансирование, и Архитектор, наделенный широчайшими полномочиями проектировать, контролировать, организовывать и т.д.  Приезжающие в Америку, раскрывающие рты, оглядывая окружающие вас здания, – помните, какие механизмы помогли добиться этих результатов!

Как же реализовать это все у нас? Пока никак. Готовы ли наши архитекторы к таким функциям, такой ответственности? Не готовы. Они также неплохо приспособились к эпохе забвения, и поскольку их положение в процессе создания объекта практически не отличается от других участников этого процесса, то и лишней ответственности им не нужно. Вот и появляются объекты, вызывающие недоумение, непонятно кем и почему спроектированные.

Мы можем бесконечно сотрясать отрасль проверками, штрафами, кадровой чехардой с постоянной заменой директорского корпуса, но ничего не добьемся. Без поднятия престижа профессии, без усиления персональной ответственности за свое творчество, без предоставления Автору права реализации своих произведений все остальные «лекарства», в лучшем случае, помогут лишь снизить температуру.

И двигаться в нужном направлении надо уже сегодня.

– А при чем тут Моцарт? – спросите вы. Да вроде как и ни при чем. Но, может, его творчество два с половиной века не оставляет нас равнодушными потому, что между ним и Музыкой никто не стоял. Ни музыканты, ни слушатели в том числе. Они все появились потом: одни – чтобы исполнять, другие – чтобы слушать. Без них творчество Автора становится бессмысленным. И писать он может по их заказу, но не им в угоду.  «А это две большие разницы», как  говорят в Одессе…

…Лет шесть назад на совещании у Президента Республики Беларусь по вопросам строительства городов-спутников г. Минска Александр Григорьевич Лукашенко вдруг переключился на проблемы столицы и поставил перед присутствующими архитекторами задачу «сделать из Минска конфетку». Не органам власти, управления, надзора и т.д. это было адресовано. Нужно ли лучшее подтверждение понимания роли Архитектуры в нашей жизни и большее доверие к нашей профессии? Доверие, которого не оправдать мы права не имеем.

…Но время проходит, а результат?..

2014–2020 гг.